2.2. Распределение доходов от природной ренты в России

Основные проблемы нынешней системы налогообложения нефтедобычи связаны с ее фискальной ориентацией, попытками применять при определении налоговых отчислений простые решения, характерные для обрабатывающих отраслей промышленности. При этом разнообразие горно-геологических и экономико-географических условий разработки месторождений не позволяет государству при использовании единой налоговой ставки ни изъять сверхдоход, образующийся при эксплуатации крупных месторождений, ни стимулировать добычу на мелких и выработанных месторождениях.

К сожалению, сейчас идет продолжение этой налоговой политики - Госдума приняла законопроект, вносящий изменения в закон "О таможенном тарифе" и Налоговый кодекс в части изменения ставок НДПИ и экспортных пошлин на нефть [3.10]. В обоих случаях речь идет о росте налоговой нагрузки на нефтяную отрасль. Так, при стоимости барреля нефти в $27 дополнительные изъятия с нефтяников в общей сложности составят $2 млрд в год.

Как считают в Минфине, дополнительные изъятия не окажут негативного влияния на развитие отрасли. Вместе с тем, несмотря на длительный период хороших нефтяных цен, увеличение налогового бремени может стать пагубным для отдельных предприятий. Речь идет о компаниях с высокой себестоимостью добычи из-за высокой степени выработанности месторождений.

Совершенно очевидно, что исправить сложившееся положение можно только введением дифференцированной в зависимости от условий эксплуатации месторождений системы налогообложения добычи [3.10].

В России, согласно Закону РФ "О недрах" (ст. 1,2), полезные ископаемые есть собственность государства [1.3]. Однако в Налоговом Кодексе РФ нет понятия «рента», т.е. дохода собственника от этого имущества. В законодательстве многих стран, например, Великобритании и Норвегии имеется понятие дополнительного дохода (дополнительного по отношению к нормальному или среднему доходу от приложения труда и капитала), который возникает за счет использования полезных ископаемых (как и в России, они являются собственностью государства). Иными словами, дополнительный доход есть юридическое выражение ренты природных ресурсов. Часть его государство изымает в виде налога на дополнительный доход (НДД) с более высокой ставкой, чем налог на прибыль (в Норвегии ставка НДД -80%) [2.14, c. 56].

Официального механизма изъятия рентных доходов сегодня в законодательстве нет. Часть ренты изымается через систему налогообложения. Добывающие предприятия заявляют, что они платят государству значительные налоги. В Приложении 4 представлен анализ существующей системы налогообложения предприятий минерально-сырьевого сектора на предмет степени изъятия природной ренты. Из этих данных видно, что часть рентного дохода изымается в виде акцизов и платежей за пользование природными ресурсами. Остальная часть чистым доходом, который в российском законодательстве рассматривается как прибыль и облагается налогом на прибыль (с 2002 г. 24%) [1.8].

Вот еще один пример: рассмотрим схему распределения рент нефтегазодобывающих предприятий Тюменской области. По данным статистики, в 2000 году по Тюменской области зафиксирован валовой внутренний продукт в размере 495 млрд. долларов США. Он отражает и денежный доход, полученный от реализации товаров и услуг, произведенных в экономике Тюменской области, и объем всех расходов (затрат на ее производство). Если выручка от реализации углеводородов составила 71,3 млрд. долларов, а затраты на производство всей конечной продукции и услуг в Тюменской области (соответствующие ВВП) составили 17,7 млрд. долларов США, то за пределами области оказались 53,4 млрд. долларов [3.8].

В таблице 2 показана структура распределения совокупного дохода в мировых ценах на нефть и газ по направлениям потока вырученных средств.

Из таблицы видно, что 26,6% дохода (24,799% - воспроизводство, 1,73% - инвестиции) есть ВРП Тюменской области. 26,4% - доход государства, включая территориальные и местные бюджеты, 47,11% - совокупный доход от нефти и газа компаний.

Таблица 2.