2. Маржинализм об экономическом человеке
Маржинализм внешне действительно выступает как универсальная экономическая теория, не несущая в себе ничего специфически капиталистического. Исходным его пунктом является утверждение, что количество благ (вещей, услуг) и средств, с помощью которых эти блага создаются, всегда ограниченно по сравнению с человеческими потребностями. В результате перед каждым человеком с неизбежностью встает проблема экономии, проблема наиболее экономного распределения благ между альтернативными нуждами, а средств - между альтернативными целями. Он должен тщательно рассчитывать, с тем чтобы из всех возможных вариантов распределения выбрать такой, который обеспечивает максимальное удовлетворение потребностей, максимальную отдачу. Человек, утверждают маржиналисты, по самой своей природе всегда стремится к рациональному калькулированию, «максимизации». И маржинализм, выражая эту сущность человека, является теорией рационального выбора, теорией наиболее экономного, наиболее эффективного распределения средств вообще, производственных ресурсов в первую очередь, между альтернативными целями, является универсальным экономическим учением.
То есть, экономический человек- это человек, нацеленный только на удовлетворение потребности.
Австрийская школа в лице Е. Бём-Баверка, К. Менгера, Ф. Визера сделала акцент на анализе потребностей «экономического человека» и пришла к выводу, что ценность благ, на которые этот человек предъявляет спрос, по своей основе субъективна, произвольна и не может быть измерена по какой-то объективной шкале. Homo oeconomicus австрийской школы – это прежде всего человек, нацеленный на то, чтобы удовлетворить собственные запросы и потребности. Как отмечал Карл Менгер: «Руководящая идея всей хозяйственной деятельности людей – это возможно более полное удовлетворение своих потребностей».
«Экономический человек» маржиналистов, суть которого заключается в рациональном калькулировании, максимизации, внешне больше похож на человека вообще, чем «экономический человек» буржуазных политэкономов первой половины XIX в., основной особенностью которого прямо называлось стремление к обмену, извлечению максимальной личной материальной выгоды, наживе, однако он в не меньшей степени, чем его предшественник, продукт буржуазных отношений. И поэтому, даже когда маржиналисты берут, казалось бы, исключительно лишь взаимодействие человека вообще и природы, отвлекаясь от общественной формы производства, они в действительности привносят в эту картину капиталистические отношения, ибо их человек вообще на деле является человеком конкретного, а именно буржуазного, общества. Рассматривая рациональное калькулирование, максимизацию, т. е. рассчитывание наибольшей личной материальной выгоды, в качестве всеобщей и необходимой черты человека, присущей ему от природы, маржиналисты тем самым протаскивают фактически взгляд на человеческое общество как на являющееся всегда в сущности капиталистическим. И в этой связи нельзя не вспомнить слов К. Маркса о том, что буржуазные экономисты изображают производство как «заключенное в рамки независимых от истории вечных законов природы, чтобы затем при удобном случае буржуазные отношения совершенно незаметно протащить в качестве непреложных естественных законов общества in abstracto».
Центральное место в теориях маржиналистов занимала не сфера производства и распределения, а область потребления и обмена потребительских благ. На первый план выходили не отношения людей и классов между собой, более очевидные в процессах производства и распределения, а отношение индивида к вещам, товарам, «благам», составляющие видимое содержание процессов потребления. Сфера личного потребления не считалась законной сферой анализа политической экономии, ибо там сильны были влияния привычки, традиций и т.д., затрудняющие применение абстракции «экономического человека». Чтобы создать строго научную по форме теорию личного потребления, маржиналистам потребовалось распространить рациональное поведение на эту область человеческой деятельности.
Маржиналисты абсолютизировали частный случай ценообразования на рынке редких благ, пытаясь на основе этого решить проблемы распределения, а отчасти и производства с помощью применяемых ими при анализе потребления и обмена субъективных категорий. Естественно, что в качестве образца экономического субъекта они взяли не «экономического человека» – предпринимателя, а универсального, надклассового индивида – потребителя Бентама. Однако в концепцию человеческой природы Бентама маржиналисты внесли важное дополнение: словесные формулировки А. Смита о стремлении к максимальному благосостоянию при наименьших затратах и арифметические действия бентамовского гедониста они заменили точным языком высшей математики – решением оптимизационной задачи методом дифференциального исчисления.
Основные свойства маржиналистского человека-оптимизатора сводятся к следующим:
1. Стремление к наибольшей полезности или прибыли (либо к наименьшим тяготам и издержкам).
2. Неизменность во времени системы индивидуальных предпочтений и ее независимость от внешних воздействий.
3. Способность к сопоставлению целей со средствами их достижения и к выбору оптимального варианта.
4. Обладание полной информацией, позволяющей находить оптимальный вариант, и способность безошибочного предвидения.
5. Мгновенная реакция на изменение внешних условий.
С другой стороны, индивид в построениях австрийских экономистов – это всегда расчетливый и эффективно калькулирующий индивид. Как и бентамовский человек, он способен взвесить и рассчитать свои потребности, разместить их на особой математической шкале.
Маржинализм в лице австрийской школы еще более по сравнению с классической школой усилил общий рациональный элемент в модели «экономического человека», и во все большей степени сделал этого homo oeconomicus человеком оценивающим и человеком выбирающим.
Предпосылки (нереалистические) полной информации, безошибочного предвидения и мгновенной реакции, делающие экономического субъекта неким «полубогом», часто подвергаются критике в западной литературе. В самом же экономическом анализе функционирования рыночного механизма данная предпосылка активно не использовалась. Совершенно иное положение занимает концепция экономического субъекта в теории предельной полезности. Свойства «человека-оптимизатора» имеют решающее значение в маржиналистской теории цены, принявшей вид «теории потребительского выбора». Модель человека становится здесь «рабочей», перерастая роль «общей методологической предпосылки».
Объективные корни «бентамизации» политической экономии маржиналистами, видимо, следует искать в усилившемся к концу XIX в. отчуждении человека от производства и продукта своего труда, следствием чего является отрыв производства от потребления и превращение последнего в высшую цель человеческого существования, а труда – в необходимое зло, с которым надо примириться для удовлетворения потребностей. Однако маржиналисты, исходя из видимой на поверхности власти потребностей над людьми, не замечали другой стороны этого явления – господства производителя над потребностями как неотъемлемой черты капиталистического массового производства. Появлению образа человека-оптимизатора могло способствовать формирование в конце XIX в. слоя рантье, с точки зрения которых процесс производства практически невидим и представляется как процесс вложения капитала, происходящий в сфере обмена. Основные свойства рантье – психология потребителя, обостренный индивидуализм и боязнь социальных катастроф – очень уж напоминают методологию маржиналистской школы, причем последнее проявляется у маржиналистов в неприятии всего исторического. Однако, несмотря на определенные исторические корни, маржиналистская концепция человека-оптимизатора для объяснения всей экономической жизни в конце XIX в. остается неправомерной, ибо в то время экономику в гораздо меньшей степени, чем прежде, можно было объяснить максимизацией индивидом своей функции полезности: она формировалась явно при преобладании сверхиндивидуальных сил – классовых, монополистических и государственно-бюрократических.
Концепция человека-оптимизатора у маржиналистов несла важную апологетическую нагрузку. Во-первых, как отмечает Марк Блауг, маржинализм был ответом усиливающемуся влиянию марксизма на основном направлении – в теории стоимости. Во-вторых, маржиналистская модель человека находится в неразрывной связи с концепцией общего экономического равновесия. Экономические субъекты могут одновременно достигать максимума полезности только в равновесном гармоническом мире, согласующем их оптимумы друг с другом. В этом аспекте маржиналисты довольно близки к А. Смиту с его «невидимой рукой».
Основателем австрийской школы считается К.Менгер (1840 – 1921г.г.), профессор Венского университета. Он сформулировал главные положения теории предельной полезности на основе описания индивидуальных актов обмена. Ф.Визер развил идеи Менгера, используя принцип предельной полезности для оценки стоимости издержек производства. Самым видным представителем австрийской школы признан Е.Бем-Баверк – профессор Венского университета, который дал наиболее полный вариант теории предельной полезности,обогатив ее маржиналистской концепцией процента.